Н.В.Устрялов. Белый Омск -
42 >
министр путей, забраковали, писал, конечно, Язвицкий -- тоже, тогда взялся
Гинс, писал чуть ли не всю ночь; недаром и лицо осунувшееся, и под глазами
синяки. Между прочим, его мало кто любит и почти все ругают. Перешли к
главному. Семенов высылает сюда войска, японцы тоже шлют подкрепления.
Броневые поезда уже у Байкала, в 70 верстах от Иркутска, но их задерживают
чехи, определенно расположенные к мятежникам. Продержаться мы можем, но вряд
ли долго, ибо в частях, усталых, и без того не совсем твердых, неизбежно
начнется разложение. Третьяков1 спрашивал из Читы -- продержимся ли неделю.
Червен ответил -- едва ли. Сегодня аппарат уже не работает. Японцы формально
объявили нейтралитет, но держатся дружественно к нам, однако их мало. Чехи
же заявили, что даже снимают с себя ответственность за поезд Верховного
Правителя и готовы поручиться лишь за поезд с ценностями. Правительство
(опять же Червен-Водали) ответило резко, что этого им ни Россия, ни, даст
Бог, союзники не забудут. Вообще, насколько раньше настроение руководителей
правительства внушало опасение ("керенщина", "слякоть"), настолько теперь
чувствуется решимость, твердость. Слава Богу -- только не поздно ли?.. (11
ч. 45 м. н.).
Иркутск, 26--27 декабря
Масса впечатлений, переживаний. Все время -- в центре событий. С утра
уже стало известно, что события приняли резко неблагоприятный оборот:
союзники заявили, что не допустят штурма или обстрела вокзала, и на огонь по
мятежникам ответят огнем чешские войска. Это сообщение было передано нашему
военному командованию в три часа ночи. Правительственная тройка решила
отменить уже подготовленный штурм. Конечно, это ухудшило положение.
Мятежники накапливались путем вооружения рабочих, бывших солдат из окрестных