Н.В.Устрялов. Белый Омск -
36 >
холодной с ветром, выдувающим всякий уют, злым, омским... Потом -- дни
тайги, скупые пейзажи, лески, чащи, береза, ель, сосна. Скудно... Неприютно
и бедно в тебе!.. Но -- родное, даже и здесь родное, вот-вот мелькает
картинка из Калужской губернии, Московской. Станции, продают разную приятную
еду, гусей жареных, кур, куропаток. Расхватывают моментально. Вон студент из
Экономического Совещания с гусиной дымящейся ногой в бумажном клочке, вон,
счастливцы, достали четверть молока, вон туда в очереди за кипятком, рабочий
из нашей типографии тащит печенку. Чекин с сыном в башлыках,
сосредоточенные, серьезные, торопясь, направляются в третий класс... "Когда
идем?". Никто не знает, все живут слухами, начиная с самого лошадиного
министра Павлова и молоденького коменданта. Вот-вот тронемся. Жмутся у
поезда, но все же несколько ухитряются остаться... После Красноярска
дорожает хлеб, мясо, молоко, масло, дешевеют только папиросы, да еще
появляются на станциях японские карамели и подчас яблоки... Тратятся,
обильно утекают "эвакуационные"...
Иннокентьевская. Сведения чешских телеграмм о падении Омска. Узнаем это
18 ноября. Годовщина.
И вновь дни обычности, забот, тревог, опять политика, перспективы...
Иркутск. Голубоватая, прозрачная Ангара, главная, "Большая" улица, с
первого взгляда и на минуту вдруг напомнившая Москву, после Омска неожиданно
приятная печать традиции, органичности в улицах, во многих зданиях, церквах.
Но все это, как и проблема комнаты, скоро уже позади, а на уме и на глазах
-- чехи, "реконструкция" кабинета, экс-министры, Пепеляев, декларации и
приказы, и... Семенов с желтым спасением1. В Читу! Рекомендательные письма
от какого-то генерала с умными разговорами и раскрашенной женой, петушиные