Н.В.Устрялов. Белый Омск -
33 >
Деникин -- на пол-дороге от Курска к Орлу, в опасности Воронеж, Мамонтов1
где-то в Тульской губернии, неуловимый, неуязвимый, словно Девет в бурскую
войну1 -- да, революция в опасности. У нас -- тоже мало для них
утешительного. Что будет? Опять спасутся? Ушли бы в Туркестан, к Индии...
Стали бы восточным форпостом Великой России. Хорошо бы (10 ч. 50 м. в.).
Омск, 29 сентября
Конечно, много интересного приходится видеть и переживать. Если
доведется выйти живым из этого водоворота -- какой прекрасный материал можно
будет дать "Историческому Вестнику" или "Русской Старине"...1 Жаль, что
трудно сейчас записывать -- и некогда, да нет, не столько некогда, сколько
уж очень неподходящее для мемуарных записок состояние духа... Уж очень
тревожно -- по всем направлениям, по всем этажам души: -- и о фронте, и о
доме с домашними, и о Бюро, и о газете, и вот о комнате -- обо всем надо
подумать, трудно не подумать. Живешь ведь прямо на вулкане, и живешь днями
-- где уж тут сосредоточиться, запомнить, записать о том, о другом: о
"министрах", о партии, об "общественных деятелях" и прочая, и прочая. А
много любопытного. Все-таки живая история. Ну, конечно, за чертой еще
интересней, еще "историчней". Но и здесь -- занятно. Все-таки многое
проходит перед глазами, бросается в глаза. Записать бы... (11 ч. 30 м. н.).
Омск, 30 сентября
Длинные осенние вечера, газета не выходит и статей писать некуда, книг
для занятий нет, английский язык одному изучать немыслимо, -- и в результате
нечего делать. Иногда, впрочем, бывают Болдыревы, играем с ними в карты...
Хочется заниматься по привычке: самое время...
Читаю Чехова, Вальтера Скотта, даже рассказики Прево. Уйти от сутолоки,
от окружающего. Нет, все-таки устал. Нельзя так. И в то же время, конечно,