Н.В.Устрялов. Белый Омск -
30 >
ночи).
Омск, 7 сентября
Осенний вечер типичный. Дождь упорный, серый, стемнело рано. В такие
вечера, длинные, мокрые, хорошо дома -- в уюте, когда никуда не нужно идти,
когда на душе тепло, домашне и не за что тревожиться...
Воскресенье. Целый день -- дома. Приятно. Мирок. Все-таки и здесь --
подобие уюта. Нельзя без него. И в походной обстановке сам собою он
создается. Уйдешь в себя, и вот при свечке тихо живешь своим, собой...
Ветер, ветер
На всем Божьем свете!
Ничего -- окопаешь себе канавку, по примеру старца Серафима, и ветер не
залетит... или хоть передышку даст...
Живем при внешних условиях, в сущности, прекрасных. Денег вдоволь,
гастрономических впечатлений -- хоть отбавляй, даже в мирное время не было
такого благополучия: бесконечные арбузы, дыни, конфеты, печения -- все, все,
что можно купить, доступно. Недаром называем себя "комиссарами": жизненно
заинтересованы в сохранении этого режима. Да -- "канавка"...
А ветер гуляет. У нас все еще продолжается бой за Омск. На южной линии,
у Сахарова1, лучше, на северной, у Пепеляева1, напряженно, -- ни в ту, ни в
другую сторону. У Деникина, видимо, средне -- вот-вот возьмут Царицын.
Тошно. На радость всего мира Россия добивает себя, истощает. Досадно.
Читал письмо из Лондона, Тырковой1. Неутешительно, хотя, быть может, и
слишком сгущены краски.
О нашем Парижском Совещании1 пишет: "Сазонов1 в политическом смысле --
ramolli*. Львов мелкий хитрец, невежественный оппортунист, играющий налево и
т.д.1 Нет ни одного сильного и надежного государственного человека. О
Маклакове писать не хочется, до того он дрябл1. Бахметьев -- просто хам1".
Много грустного сообщает и насчет союзников. Главное: "Чтобы понять
многое в союзной политике, надо знать, что Клемансо, Вильсон и Ллойд-Джордж,