Николай Устрялов. Хлеб и вера -
14 >
бы неизмеримо более потрясающ и разрушителен, нежели в крестьянской и
"бестрадиционной" России. Отсюда неутомимые усилия создать в государстве
атмосферу "порядка и доверия", поднять авторитет власти, привить буржуазии
догмат "функциональной собственности" и всему народу идею социального
служения, организовать в наличном обществе сверхклассовый национальный
арбитраж государства, не только ведущего политику, но также контролирующего
экономику и пасущего людские души. Ряд объективных признаков
свидетельствует, что эти усилия принесли-таки в нынешней Италии осязательные
плоды.
Но вместе с тем нельзя не признать, что значимость итальянского опыта
умеряется относительной скромностью мирового положения Италии и своеобразием
ее социальной структуры. Гораздо сложнее и тревожнее для фашизма, но зато и
показательней для его природы, обстоит вопрос в Германии, где Гитлер, уже
утрачивающий обаяние демагогической новизны, извивается, мечется между
мощной властью монополистического капитала и разнохарактерным давлением
своих разношерстных масс. Все множатся основания утверждать, что теперешний
германский национал-социализм грозит оказаться -- псевдоморфозой.
Как бы то ни было, идеократические революции нашей эпохи следует
рассматривать и оценивать в свете всемирно-историческом. Их значимость
переливается за пределы политических суждений и оценок сегодняшнего дня. На
рубеже эпох народы взволнованы страстными идеями, мифами, зовущими к
действию и борьбе. Здесь новое рождается в муках, там мертвый хватает
живого. Здесь и там загораются огни разнообразных идей и ценностей,
сплетенных с живыми чувствами, насыщенных кровными интересами. Эти
отдельные, частичные, нередко бедные, порою наивные, неизбежно ущербные и в