Николай Устрялов. Хлеб и вера -
11 >
безболезненное заверение. К сожалению, историческая диалектика осуществляет
большие синтезы не методом сознательных сопоставлений и примиряющих
сочетаний идей-сил, а путем их состязаний н жизнь и смерть. Только тогда и
только так возникают плодотворные органические синтезы, а не худосочные и
убогие механические компромиссы. Очевидно, только в этом "диалектическом"
смысле и может идти речь о грядущем "синтеза" большевизма и фашизма.
Обе системы, -- и большевизм, и фашизм, -- "по-варварски" авантюрны,
утверждают себя не только убеждением, но и принуждением, силой, насилием.
Это, как мы видели, в порядке вещей нашего времени, в духе переходной эпохи.
Но, конечно, не этой их формой, а их внутренним содержанием, существом их
идей и дел, определится место того и другого в истории. Насилие бессильно
спасти умирающую идею, но оно способно оказать неоценимую услугу идее
восходящей.
Большевизм принципиально интернационалистичен, и в этом отношении,
несомненно, созвучен большой "вселенской" идее наступающего исторического
периода. Фашизм вызывающе шовинистичен, и в этом своем качестве
"реакционен", принадлежит эре уходящей. В самом сочетании "национализма" и
"социализма" кроется противоречие, правда, весьма жизненное в плане
сегодняшнего исторического дня, когда даже и большевики вынуждены "строить
социализм в одной стране", -- но подлежащее преодолению в масштабе эпохи. От
политического и экономического ультра-национализма ныне болеет, задыхается
человечество. Национальная идея жива и долго будет жить, но те формы ее
воплощения, которые отстаиваются фашизмом, внутренно обветшали, при всей их
исторической живучести, несовместимы уже ни с техникой, ни с экономикой
нашего времени, чреватого универсализмом. В этом отношении сознание народов