Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe -
85 >
ГПУ, противостоитъ спаянная и "классово-солидарная" стая урокъ. У нихъ есть
своя организацiя, и эта организацiя давитъ и грабить.
Впрочемъ, такая же организацiя существуетъ и на волe. Только
она давитъ
и грабить всю страну... {49}
Часа черезъ полтора я сижу у печки. Паханъ подходитъ ко мнe.
-- Ну, и здоровый же бугай вашъ братъ. Чуть руки не сломалъ. И сейчасъ
еще еле шевелится... Оставьте мнe, товарищъ Солоневичъ, бычка
(окурокъ) --
страсть курить хочется.
Я принимаю оливковую вeтвь мира и достаю свой кисетъ. Урка
крутить
собачью ножку и сладострастно затягивается...
-- Тоже надо понимать, товарищъ Солоневичъ, собачье наше житье...
-- Такъ что же вы его не бросите?
-- А какъ его бросить? Мы всe -- безпризорная шатiя. Отъ
мамкиной цицки
-- да прямо въ безпризорники. Я, прямо говоря, съ самаго малолeтства
воръ,
такъ воромъ и помру. А этого супчика, техника-то, мы все равно обработаемъ.
Не здeсь, такъ въ лагерe... Сволочь. У него одного
хлeба съ пудъ будетъ.
Просили по хорошему -- дай хоть кусокъ. Такъ онъ какъ собака лается...
-- Вотъ еще, васъ, сволочей, кормить, -- раздается съ рабочей полки
чей-то внушительный басъ.
Урка подымаетъ голову.
-- Да вотъ, хоть и неохотой, да кормите же. Что ты думаешь, я хуже тебя
eмъ?
-- Я ни у кого не прошу.
-- И я не прошу. Я самъ беру.
-- Ну вотъ и сидишь здeсь.
-- А ты гдe сидишь? У себя на квартирe?
Рабочiй замолкаетъ. Другой голосъ съ той же полки подхватываетъ
тему:
-- Воруютъ съ трудящаго человeка послeднее, а потомъ еще и
корми ихъ.
Мало васъ, сволочей, сажаютъ.
