Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe -
80 >
на его обутую въ рваный лапоть ногу. Руки зябко запрятаны въ рукава какой-то
лоскутной шинелишки временъ мiровой войны. Мертвецки
посинeвшее лицо тупо
уставилось на прыгающiй огонь печурки. Онъ весь скомкался, съежился,
какъ бы
стараясь стать меньше, незамeтнeе, вовсе исчезнуть такъ, чтобы
его никто не
увидeлъ, не ограбилъ, не убилъ...
И вотъ, eдетъ онъ на какую-то очередную "великую" сталинскую
стройку.
Ничего строить онъ не можетъ, ибо силъ у него нeтъ... Въ 1930-31 году
такого
этапнаго мужика на Бeломорско-Балтiйскомъ каналe прямо
ставили на работы, и
онъ погибалъ десятками тысячъ, такъ что на "строительномъ фронтe"
вмeсто
"пополненiй" оказывались сплошныя дыры. Санчасть (санитарная часть)
ББК
догадалась: прибывающихъ съ этапами крестьянъ раньше, чeмъ посылать
на
обычныя работы, ставили на болeе или менeе "усиленное"
питанiе -- и тогда
люди гибли отъ того, что отощавшiе желудки не въ состоянiи были
переваривать
нормальной пищи. Сейчасъ ихъ оставляютъ на двe недeли въ
"карантинe",
постепенно втягиваютъ и въ работу, и въ то голодное лагерное
питанiе,
которое мужику и на волe не было доступно и которое является
лукулловымъ
пиршествомъ съ точки зрeнiя провинцiальнаго тюремнаго
пайка. Лагерь --
все-таки хозяйственная организацiя, и въ своемъ рабочемъ скотe
онъ все-таки
заинтересованъ... Но въ чемъ заинтересованъ рeдко грамотный и еще
рeже
трезвый деревенскiй комсомолецъ, которому на потопъ и
разграбленiе отдано
все крестьянство и который и самъ-то окончательно очумeлъ отъ
всeхъ вихлянiй