Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe -
68 >
собственномъ домe. Эта толстая сволочь требуетъ, чтобы я подписалъ
показанiя
и насчетъ тебя, и насчетъ всякихъ другихъ моихъ знакомыхъ. Я ему и говорю,
что ни черта подобнаго я не подпишу, что никакой контръ-революцiи у
меня въ
домe не было, что тебя я за хвостъ держать не обязанъ. Тутъ
этотъ
слeдователь начинаетъ крыть матомъ, грозить разстрeломъ и тыкать
мнe въ лицо
револьверомъ. Ахъ, ты, думаю, сукинъ сынъ! Я восемнадцать лeтъ въ
совeтской
Россiи живу, а онъ еще думаетъ разстрeломъ, видите ли, меня
испугать. Я,
знаешь, съ нимъ очень вeжливо говорилъ. Я ему говорю, пусть онъ
тыкаетъ
револьверомъ въ свою жену, а не въ меня, потому что я ему вмeсто
револьвера
и кулакомъ могу тыкнуть... Хорошо, что онъ убралъ револьверъ, а то набилъ бы
я ему морду...
Ну, на этомъ нашъ разговоръ кончился. А черезъ мeсяца два
вызываютъ --
и пожалуйте: три года ссылки въ Сибирь. Ну, въ Сибирь, такъ въ Сибирь, чортъ
съ ними. Въ Сибири тоже водка есть. Но скажи ты мнe, ради Бога, И. Л.,
вотъ
вeдь не дуракъ же ты -- какъ же тебя угораздило попасться этимъ
идiотамъ?
-- Почему же идiотамъ?
I. А. былъ самаго скептическаго мнeнiя о талантахъ
ГПУ.
-- Съ такими деньгами и возможностями, какiя имeетъ ГПУ, --
зачeмъ имъ
мозги? Берутъ тeмъ, что четверть Ленинграда у нихъ въ шпикахъ
служить... И
если вы эту истину зазубрите у себя на носу, -- никакое ГПУ вамъ не страшно.
Сажаютъ такъ, для цифры, для запугиванiя. А толковому человeку
ихъ провести
-- ни шиша не стоитъ... Ну, такъ въ чемъ же, собственно, дeло?
Я разсказываю, и по мeрe моего разсказа въ лицe
I. А. появляется