Библиотечка политолога

48 >

соревнованiе  съ  Добротинскимъ рвенiемъ,  и изъ обоихъ и въ
отдeльности  не
слишкомъ  хитрыхъ  источниковъ  получился  совсeмъ  ужъ 
противоестественный
ублюдокъ. Въ одну нелeпую кучу  были свалены и Юрины товарищи по
футболу,  и
та англiйская семья, которая  прieзжала ко мнe въ
Салтыковку на Week  End, и
нeсколько знакомыхъ журналистовъ, и мои поeздки {28} по
Россiи,  и  все, что
хотите.  Здeсь не  было  никакой  ни логической, ни  хронологической
увязки.
Каждая "улика" вопiюще противорeчила другой, и ничего не стоило
доказать всю
полную логическую безсмыслицу всего этого "романа".
     Но что было бы, если бы я ее доказалъ?
     Въ данномъ видe -- это было варево, несъeдобное даже для
неприхотливаго
желудка ГПУ. Но если бы я указалъ Добротину на самыя зiяющiя
несообразности,
-- онъ устранилъ бы ихъ, и въ коллегiю ОГПУ пошелъ бы обвинительный
актъ, не
лишенный  хоть  нeкоторой,  самой  отдаленной,  доли 
правдоподобiя.   Этого
правдоподобiя  было бы достаточно для созданiя новаго 
"дeла" и  для  ареста
новыхъ "шпiоновъ".
     И  я очень  просто  говорю  Добротину,  что я  -- по его же  словамъ --
человeкъ разумный  и что именно поэтому я не вeрю ни въ его
обeщанiя,  ни въ
его угрозы, что вся эта пинкертоновщина со шпiонами --
несусвeтимый вздоръ и
что вообще никакихъ показанiй на  эту тему я подписывать не буду.  Что
можно
было  перепугать  Степанова  и поймать  его  на  какую-нибудь  очень дешевую
удочку, но что меня на такую удочку никакъ не поймать.
     Добротинъ   какъ-то  сразу   осeкается,   его   лицо   на   одинъ 
мигъ
перекашивается   яростью,   и  изъ   подъ   лоснящейся  поверхности   хорошо

Следующая

48 >