Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe -
41 >
преступниковъ, гораздо болeе опасныхъ, чeмъ вы. Вотъ, -- тутъ
Добротинъ
сдeлалъ широкiй жестъ по направленiю къ окну.
Тамъ, за окномъ, во
внутреннемъ дворe ГПУ, еще достраивались новые корпуса тюрьмы. -- Вотъ,
тутъ
работаютъ люди, которые были приговорены даже къ разстрeлу, и тутъ
они
своимъ трудомъ очищаютъ себя отъ прежнихъ {24} преступленiй передъ
совeтской
властью. Наша задача -- не карать, а исправлять...
Я сижу въ мягкомъ креслe, курю папиросу и думаю о томъ, что
это
дипломатическое вступленiе рeшительно ничего хорошаго не
предвeщаетъ.
Добротинъ меня обхаживаетъ. А это можетъ означать только одно: на
базe
безспорной и извeстной ГПУ и безъ меня фактической стороны нашего
дeла
Добротинъ хочетъ создать какую-то "надстройку", раздуть дeло, запутать
въ
него кого-то еще. Какъ и кого именно -- я еще не знаю.
-- Вы, какъ разумный человeкъ, понимаете, что ходъ вашего
дeла зависитъ
прежде всего отъ васъ самихъ. Слeдовательно, отъ васъ зависятъ и
судьбы
вашихъ родныхъ -- вашего сына, брата... Повeрьте мнe, что я
не только
слeдователь, но и человeкъ. Это, конечно, не значитъ, что вообще
слeдователи
-- не люди... Но вашъ сынъ еще такъ молодъ...
Ну-ну, думаю я, не ГПУ, а какая-то воскресная проповeдь.
-- Скажите, пожалуйста, товарищъ Добротинъ, вотъ вы говорите, что не
считаете насъ опасными преступниками... Къ чему же тогда такой, скажемъ,
расточительный способъ ареста? Отдeльный вагонъ, почти четыре
десятка
вооруженныхъ людей...
-- Ну, знаете, вы -- не опасны съ точки зрeнiя
совeтской власти. Но вы