Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe -
38 >
шансъ и выпалъ... {22}
Здeсь же и тоже въ наручникахъ сидитъ Бабенко съ угнетенной
невинностью
въ бeгающихъ глазахъ... Господи, кому при такой роскошной
мизансценe нуженъ
такой дешевый маскарадъ!..
Поздно вечеромъ во внутреннемъ дворe ленинградскаго ГПУ Добротинъ
долго
ковыряется ключемъ въ моихъ наручникахъ и никакъ не можетъ открыть ихъ. Руки
мои превратились въ подушки. Борисъ, уже раскованный, разминаетъ кисти рукъ
и иронизируетъ: "какъ это вы, товарищъ Добротинъ, при всей вашей
практикe,
до сихъ поръ не научились съ восьмерками справляться?"
Потомъ мы прощаемся съ очень плохо дeланнымъ
спокойствiемъ. Жму руку
Бобу. Ирочка цeлуетъ меня въ лобъ. Юра старается не смотрeть на
меня, жметъ
мнe руку и говоритъ:
-- Ну, что-жъ, Ватикъ... До свиданiя... Въ четвертомъ
измeренiи...
Это его любимая и весьма утeшительная теорiя о
метампсихозe въ
четвертомъ измeренiи; но голосъ не выдаетъ увeренности въ
этой теорiи.
Ничего, Юрчинька. Богъ дастъ -- и въ третьемъ встрeтимся...
___
Стоитъ совсeмъ пришибленный Степушка -- онъ едва-ли
что-нибудь
соображаетъ сейчасъ. Вокругъ насъ плотнымъ кольцомъ выстроились всe
36
захватившихъ насъ чекистовъ, хотя между нами и волей --
циклопическiя
желeзо-бетонныя стeны тюрьмы ОГПУ -- тюрьмы новой стройки.
Это, кажется,
единственное, что совeтская власть строитъ прочно и въ расчетe
на долгое,
очень долгое время.
Я подымаюсь по какимъ-то узкимъ бетоннымъ лeстницамъ. Потомъ
цeлый
лабиринтъ корридоровъ. Двухчасовый обыскъ. Одиночка. Четыре шага впередъ,