Иванъ Солоневичъ. Россiя въ концлагерe -
26 >
разговоромъ и максимумъ -- нeсколькими непрiятными разговорами.
Ибо никакой
"широкой общественно-политической кампанiей" мои хожденiя въ
"Инснабъ"
непредусмотрeны.
Легкомысленный иностранецъ можетъ упрекнуть и меня, и рабочаго, и
мужика въ томъ, что, "обжуливая государство", мы сами создаемъ свой
собственный голодъ. Но и я, и рабочiй, и мужикъ отдаемъ себe
совершенно
ясный отчетъ въ томъ, что государство -- это отнюдь не мы, а государство --
это мiровая революцiя. И что каждый украденный у насъ рубль,
день работы,
снопъ хлeба пойдутъ въ эту самую бездонную прорву мiровой
революцiи: на
китайскую красную армiю, на англiйскую забастовку, на
германскихъ
коммунистовъ, на откормъ коминтерновской шпаны. Пойдутъ на военные заводы
пятилeтки, которая строится все же въ расчетe на войну за
мiровую революцiю.
Пойдутъ на укрeпленiе того же дикаго
партiйно-бюрократическаго кабака, отъ
котораго стономъ стонемъ всe мы.
Нeтъ, государство -- это не я. И не мужикъ, и не рабочiй.
Государство
для насъ -- это совершенно внeшняя сила, насильственно поставившая
насъ на
службу совершенно чуждымъ намъ цeлямъ. И мы отъ этой службы
изворачиваемся,
какъ можемъ.
Служба же эта заключается въ томъ, чтобы мы возможно меньше
eли и
возможно больше работали во имя тeхъ же бездонныхъ
универсально
революцiонныхъ аппетитовъ. Во-первыхъ, не eвши, мы вообще
толкомъ работать
не можемъ: одни -- потому, что нeтъ силъ, другiе -- потому,
что голова
