Иван Солоневич. Диктатура импотентов. социализм, его пророчества и их реализация -
96 >
было безразличным. Я не мог помочь ничему. Но я очень многое мог испортить.
Мои планы никому не были нужны, как планы Госрыбтреста не были нужны
никакому Яковлеву. Но уже приличного вида мужчина ничего не имел права
сделать без плана, иначе что же остается от самого принципа планирования.
Любой лыжный кружок страны мог достать лыжи и ходить на них решительно без
всяких плановых указаний с моей стороны, но он на это не имел права, ибо,
опять-таки, какой же иначе план? Я был тормозящим фактором в развитии
русского спорта, как и Госплан в развитии русского хозяйства. Но я, по
крайней мере, старался не быть тормозом. Мой спорт подвергается такому же
контролю, как и кооперативная селедка.
Нормальный бюрократический аппарат контроля состоит из планирующих и
контролирующих органов данного ведомства, из партии, рабоче-крестьянской
инспекции, милиции и как ультима рацио регс -- из ОГПУ-НКВД. Есть и еще
кое-какие промежуточные звенья. Все это оказывается недостаточным. Власть
обращается к трудящимся: "Спасайте, кто в Маркса верует!" Власть организует
из трудящихся дополнительный контроль -- "общественный контроль", как он
называется в СССР. Само собою разумеется, что и этот "общественный контроль"
подчинен и партии, и плану -- иначе какая же диктатура и партии, и плана?
Гениальность всего этого торможения заключается в идее, чтобы я
контролировал всех и все контролировали меня. Или, иначе, чтобы я шпионил за
всеми и все шпионили за мной.
Итак, я составил свои планы и "директивы". Обливаясь потом, я протащил
их через все нормальные бюрократические инстанции. Я должен "спустить их в
низовку", и низовые спортивные организации получат право планово кататься на
лыжах. В это время ко мне приходят комиссии общественного контроля --