Иван Солоневич. Диктатура импотентов. социализм, его пророчества и их реализация -
74 >
стенками банок, не поддались кипятку, но поддались спирту. И когда спирт
доехал до Москвы, то оказалось, что он не годится почти никуда. С горя я
высосал его сам. Потом я вез огурцы из деревни в Одессу. Все было совершенно
правильно спланировано -- только телега по дороге сломалась, чинили ее три
дня, и огурцы пропали. Я все-таки должен подчеркнуть тот факт, что по курсу
политической экономии я в университете был далеко не из последних студентов.
Иван Яковлев, вероятно, никогда не слыхал о Рикардо, о законе Грехема или о
тюненовском "изолированном государстве". Однако с селедками и прочим он
как-то справлялся лучше меня.
Мы оба -- Яковлев и я -- были друг другом вполне довольны. По крайней
мере я. Хозяйственные отношения краткого периода "передышки", прорыва
анархии в стройность планов сводились, приблизительно, к следующему.
Я и мои соседи -- сапожник, монтер, врач и прочие -- занимались каждый
своим делом и не вмешивались ни к какие чужие дела. Нужно с прискорбием
констатировать тот факт, что некоторое и довольно значительное количество
людей и со своим собственным делом справиться не в состоянии. Гражданин
Яковлев справлялся со своим вполне удовлетворительно. Но если бы мы все
обнаружили, что гражданин Яковлев является вредителем, саботажником,
лодырем, растратчиком, головотяпом и т.п., то ни я, ни сапожник, ни врач
никаких общих собраний устраивать не стали бы, никуда с доносами не побежали
бы и никому не предложили бы посадить гражданина Яковлева в тюрьму или в
концентрационный лагерь. Наш вердикт был бы молчалив, индивидуален и
безапелляционен: мы бы пошли покупать селедку к гражданину Сидорову. Только
и всего. И этого немого приговора было бы достаточно, чтобы гражданин
Яковлев без всякого бюрократизма и показательных процессов так же тихо и