Иван Солоневич. Диктатура сволочи -
16 >
вещей в психологии революции.
Я еще помню те времена, когда портрет Троцкого неизменно висел рядом с
портретом Ленина и когда Троцкий считался в числе той троицы, на которую с
надеждой взирало все угнетенное человечество: Ленин, Троцкий, Бухарин. Три
краеугольных камня всечеловеческого будущего, три лика революционной троицы.
Любили ли Троцкого и тогда? Не знаю, думаю, что слова любовь, как слова
дружба вообще нельзя употреблять по отношению к революции и к
революционерам. Но его популярность была огромной. Он был лучшим оратором
революции и лучшим оратором для революции: дюжина революционных
банальностей, политая соусом ничем не ограниченных обещаний. Потом он пал. И
было приказано его ненавидеть.
Я не знаю, любили ли Троцкого, но его стали ненавидеть истинно лютой
ненавистью. Мне много, Много раз приходилось разговаривать с русскими
коммунистами в той, чисто русской обстановке, которая почти на все сто
процентов исключает возможность доноса -- за бутылкой водки. И я пытался
выяснить корни этой скоропостижной ненависти: как никак, именно он, Троцкий,
вел к победе революционные армии: вот, смотрите, что написано там-то и
там-то. Именно он, Троцкий, сманеврировал Брестским Миром, предоставив
буржуям добивать друг друга до конца. Это именно его, Троцкого, Ленин
поставил во главе всех вооруженных сил русской революции -- так с чего же
вы, коммунист, сейчас так возненавидели этого человека?
Ответ -- туманный и невразумительный, уклончивый и инстинктивно
сводился к тому, что "Троцкий раскалывает партию". А, может быть, вовсе не
Троцкий, а Сталин? Нет -- именно Троцкий, ибо Троцкий погиб, а во главе
партии остался Сталин.
Представьте себе положение банды, захватившей власть, расстрелявшей